В чём проявляется человечность: иллюзионизм Саула Смилянского

Что, если правда о свободе воли опасна? Что, если признание того, что мы — не авторы своих поступков, способно разрушить мораль, самоуважение и социальный порядок?

Саул Смилянский, израильский философ из Хайфского университета, предлагает пугающий и одновременно освобождающий ответ: мы должны жить с «двойным сознанием» — знать, что свободы воли в глубоком метафизическом смысле не существует, но в повседневной жизни действовать так, будто она есть.

В этой статье я разберу, почему иллюзия может быть ценнее истины и как сохранить человеческое достоинство, не обманывая себя.

Дилемма правды и пользы

Спор о свободе воли обычно вращается вокруг вопроса «есть она или нет». Компатибилисты (как Вихвелин или Биби) доказывают, что свобода совместима с детерминизмом. Инкомпатибилисты настаивают, что детерминизм её убивает.

Смилянский выходит за рамки этой дихотомии. Он согласен с инкомпатибилистами: в мире жёсткой причинности мы не можем быть «конечными авторами» своих поступков — наше «я» сформировано генами, средой и случайностью. Но, в отличие от радикальных инкомпатибилистов, он не призывает принять эту истину и жить с ней. Потому что жить с ней невозможно.

Смилянский диагностирует фундаментальную проблему: если люди массово поверят, что не ответственны за свои действия, общество столкнётся с моральным коллапсом. Зачем стремиться быть добрым, если «это не я, а мои нейроны»? Зачем гордиться достижениями, если они — стечение обстоятельств? Отсюда рождается его концепция иллюзионизма, изложенная в книге «Free Will and Illusion» (2000).

Святая ложь во спасение

Смилянский предлагает рассматривать проблему на двух уровнях.

1. Уровень истины (теоретический). Здесь мы как философы и исследователи должны признать: свободы воли в сильном смысле — как способности быть первопричиной своих действий — не существует. Мир детерминирован или, по крайней мере, случаен, но случайность не даёт подлинного авторства. Мы не творцы самих себя.
2. Уровень практики (повседневный). Здесь мы обязаны действовать так, будто свобода воли есть: поощрять и наказывать, испытывать гордость и стыд, считать себя и других ответственными. Без этого институты семьи, права, образования разрушатся.

Эти уровни противоречат друг другу, но, по Смилянскому, противоречие необходимо сохранять. Попытка жить только на одном уровне ведёт к катастрофе: чистая истина — к аморализму и нигилизму, чистая иллюзия — к отказу от критического мышления.

Для Смилянского вера в свободу воли — не абстрактное мнение, а фундаментальный регулятор поступков.

Если человек искренне поверит, что он биоробот, лишённый выбора, его мотивация совершать усилия, быть моральным, стремиться к лучшему упадёт. Эксперименты Кэтлин Вос и Джонатана Скулера 2008 года показали, что чтение текстов, отрицающих свободу воли, увеличивало нечестность испытуемых; правда, позднейшие крупные попытки воспроизвести этот эффект его не подтвердили, так что здесь скорее гипотеза, чем факт. Об этих экспериментах я подробнее писал в статье о Фрэнсисе Крике.

Смилянский называет веру в свободу «полезным мифом». Иллюзия личной ответственности удерживает нас от эгоистичных и антисоциальных действий. Мы не грабим банк не только из страха наказания, но и потому, что считаем себя моральными агентами, способными на выбор.

Почему нельзя «просто рассказать правду»

Смилянский спорит с теми, кто призывает к радикальной честности. Изменение массового убеждения, утверждает он, подорвёт самоуважение. Люди чувствуют себя ценными, потому что верят: их успехи — их заслуга. Сказав «твои достижения — результат генов и везения», мы лишим человека основания для гордости.

Поэтому Смилянский предлагает двойное сознание: признавать истину, но в жизни, в отношениях с собой и другими, действовать так, как будто свобода есть. Это не слабость, а мудрость.

Жизнь с двойным сознанием

Если вы принимаете аргументы Смилянского, как это изменит вашу повседневность? Вот несколько ориентиров.

1. Признайте границы теоретизирования. В кабинете, размышляя о природе реальности, можно допускать, что свободы воли нет. Но выходя к людям, принимая решения, строя отношения, переключайтесь в режим «как будто». Спрашивайте не «свободен ли я на самом деле?», а «какое отношение к себе и другим сейчас будет наиболее человечным и конструктивным?».
2. Используйте веру в свободу как инструмент. Даже если ваши достижения — стечение обстоятельств, культивируйте чувство гордости и ответственности: это повышает мотивацию и устойчивость. Не копайтесь в причинах, когда нужно действовать, — опирайтесь на ощущение авторства.
3. Будьте бережны с чужими иллюзиями. Не спешите разрушать веру близких в свободу и заслуги. Для большинства людей она — опора самоуважения. Вместо проповеди детерминизма поддержите их стремление быть лучше.
4. Создавайте безопасные пространства для честности. С собой и с теми, кто готов к сложному диалогу, можно обсуждать истинную природу вещей — в доверительной обстановке, где обсуждение не ранит, а обогащает.
5. Ищите баланс. Двойное сознание — навык. Учитесь переключаться между режимами осознанно, не позволяя цинизму разрушить человечность, а наивности — интеллектуальную честность.

Ответственность за то, как мы обходимся с правдой

Саул Смилянский — один из самых трезвых и одновременно провокационных мыслителей в современной философии. Он не предлагает утешения, как Биби, и не строит сложных конструкций, как Вихвелин. Он ставит перед фактом: правда об отсутствии свободы воли не делает нас свободными, но делает нас ответственными за то, как мы с этой правдой обходимся.

Именно здесь, на мой взгляд, и проявляется человечность: в умении жить в напряжении между знанием и действием, между истиной и благом, — и не сломаться ни в одну сторону.